Поиск

Судьба атомной подлодки К-278 «Комсомолец» – крейсера который опередил время

Проектирование

Тактико-техническое задание на проектирование опытной лодки с повышенной глубиной погружения было выдано ЦКБ-18 в 1966 году. Процесс проектирования закончился только в 1974 году. Применение титана позволило существенно уменьшить массу корпуса. Она составила всего 39 % от нормального водоизмещения, что не превышало соответствующий показатель других АПЛ при достижении значительно более высокой прочности. Опыт, полученный при создании этой подводной лодки, предполагалось использовать для создания проекта глубоководных лодок, пригодных для серийной постройки. Главный конструктор Н. А. Климов (с 1977 года — Ю. Н. Кормилицин), главный наблюдающий от ВМФ — капитан 2-го ранга А. Я. Томчин (затем капитан 2-го ранга Н. В. Шалонов). Проект получил номер 685, шифр «Плавник».

В Северодвинске были построены три специальные барокамеры, одна из которых имела диаметр 5 м и длину 20 м, другая, соответственно, 12 и 27, и третья — 15 м и 55 м. В первой из камер создавалось давление 400 кгс/см² при разовой нагрузке и 200 кгс/см² — при циклическом нагружении. Вторая барокамера имела рабочее давление 200 кгс/см² и третья — 160 кгс/см². В них проходили испытания масштабных, полунатурных и натурных отсеков подводной лодки, осуществлялась экспериментальная проверка статической, циклической и динамической прочности конструкций.

Сигналы SOS

Об аварии с субмарины подавали условные сигналы, которые первыми были услышаны в Главном штабе ВМФ. Искажения не давали определить, с какой точно лодки поступают сигналы. Наконец, через час с лишним их приняли, как аварийные, и стали делать все возможное по быстрому спасению команды и корабля. В период времени с 12.34 до 13.10 из Северодвинска вышел спасательный отряд кораблей: буксир и подлодки. Около 13.00 дня на место аварии двинулись следующие суда:

  • Гидрографический корабль «Колгуев»;
  • Рыболовецкая плавательная база «Алексей Хлобыстов»;
  • Рыболовецкий траулер СРТ-6121;
  • Атомный крейсер «Киров».

С неба тоже была предпринята помощь в качестве многомоторного Ил-38, способного летать в течение длительного времени над океаном. Перед экипажем самолета стояла задача: обнаружить лодку и поддерживать связь с береговыми пунктами командования, регулярно рапортуя о складывающейся обстановке. А также обследовать район аварии на предмет находившихся там кораблей и судов, чтобы наводить их на зону катастрофы. Буквально за 50 минут самолет снял вооружение и установил на его месте необходимые для спасения аварийные контейнеры.

К сожалению, посадка гидросамолетов на воду была невозможна из-за больших волн в этом районе. Патрульный норвежский самолет «Орион» первым обнаружил белый дым, исходящий от «Комсомольца». Через несколько минут подоспела помощь: «Алексей Хлобыстов», поднявший на борт 25 оставшихся в живых моряков и 5 погибших. Как только людей подняли на плавбазу, судовые врачи и медики, доставленные с крейсера «Кирова», стали делать все возможное, чтобы помочь выжившим. Все моряки прошли медикаментозное лечение, в результате чего у большинства состояние было признано удовлетворительным. Это тем более удивительно, если вдуматься, что мужчины провели в ледяной морской воде практически 1,5 часа.

Что дальше?

Во-первых, детально установить момент начала развития аварийной ситуации невозможно в силу уникальности лодки — в составе ВМФ СССР отсутствовала однотипная К-278 субмарина, на которой можно было бы провести следственные действия.

Во-вторых, по мнению ряда специалистов, одной из главных причин уже последующего неблагоприятного развития аварии стала малочисленность экипажа — к этому времени в ВМФ СССР, в том числе в силу хронического дефицита кадров, характерного для советской экономики в принципе, сделали ставку на «малолюдные» лодки с высокой степенью автоматизации. Венцом этой тенденции стали подлодки 705/705К с экипажами всего в 32 человека, споры относительно боевой ценности и надежности которых не утихают и по сей день.

Исходно проект 685 должен был иметь экипаж из 41 человека, в процессе проектирования и строительства он был доведен до 64. Для сравнения, на близких по размеру американских подлодках типа «Лос-Анджелес», строившихся в тот же период, численность экипажа составляет 129 человек, на несколько меньших британских «Трафальгарах» — 130.

Отдельно стоит отметить, что в практике советского подплава вторые экипажи в основном были «береговыми» и имели меньший опыт обращения с лодкой и подготовки в целом, чем основные. В случае с К-278 эта проблема усугублялась тем, что в силу уникальности субмарины найти достаточное число специалистов с опытом службы на этом проекте для второго экипажа было невозможно. Часть офицеров и мичманов получили такой опыт, участвуя в качестве прикомандированных в автономках и учебных выходах в море первого экипажа лодки, но проблемы в целом это не решало.

Лодка_4

Американская атомная подводная лодка USS Chicago типа «Лос-Анджелес» на базе на острове Гуам

Фото: commons.wikimedia.org

По мнению беседовавших с корреспондентом «Известий» ветеранов подплава с опытом службы в БЧ-5 (электромеханической), отечественная ставка на повышенную автоматизацию имеет, помимо очевидных преимуществ, два существенных неблагоприятных следствия. Первое — большее насыщение внутреннего объема лодки механизмами осложняет, в случае аварии в кормовых отсеках (турбинные и вспомогательных механизмов), быструю локализацию ее источника и начало борьбы за живучесть. Второе — малочисленность боевых смен также не позволяет быстро реагировать на ситуацию. По этому сценарию развивались события и на «Комсомольце», где в 7-м отсеке в момент начала развития аварии находился единственный член экипажа — вахтенный матрос Нодари Бухникашвили, сразу же погибший.

В дальнейшем неблагоприятное развитие событий приводит к серийным отказам систем лодки, дополнительно осложняя борьбу за живучесть для сокращенного экипажа.

В данном случае сложно говорить о том, насколько эти обстоятельства сыграли роль в катастрофе К-141 «Курск» в августе 2000 года, учитывая, что в этом происшествии по-прежнему нет ясности с действительной картиной событий, включая возможное участие иностранных подлодок.

Лодка_3

Атомная подводная лодка К-141 «Курск» в доке перед отправкой на утилизацию

Фото: ТАСС/Лев Федосеев

В настоящее время для ВМФ России по-прежнему строятся высокоавтоматизированные атомные субмарины с сокращенным, по сравнению с зарубежными лодками близких размеров и того же класса, экипажем. Так, американские АПЛ типа «Вирджиния» имеют экипаж из 135 человек, тогда как заметно более крупные и несущие большее количество разнообразного оборудования и вооружения отечественные субмарины проекта 885 имеют экипаж в составе 85–90 человек (по разным данным). Близкую к «Вирджиниям» численность экипажа будет иметь еще более крупная и насыщенная сложным оборудованием атомная подводная лодка специального назначения «Белгород» — 130 человек.

Уроки из гибели «Комсомольца» все-таки были извлечены: внесенные в программу подготовки экипажей изменения позволили, по имеющейся информации, избежать тяжелых последствий в ряде опасных ситуаций уже позднее, в 1990–2000-е годы.

Вместе с тем количество уникальных субмарин в составе флота, как атомных, так и дизельных, особо не сокращается, а состояние инфраструктуры базирования и возможности учебных центров ВМФ по-прежнему вызывают большие вопросы

При этом возросшее внимание к спасательным силам ВМФ и увеличившийся объем их подготовки, если что, не помогут — до подхода спасателей, который может в иных районах океана занять недели, российским подводникам придется иметь дело с аварийной ситуацией наедине

“Пожар в седьмом отсеке!”

Вышли в море 28 февраля 1989 года – по плану должны были вернуться 31 мая. Попутно отпраздновал я день рождения, кок испек торт. Вообще настроение в том походе у всех было приподнятое – нам удалось обнаружить несколько американских подводных лодок. Это огромная удача!

7 апреля моя вахта была с 12 ночи и до 4 утра. А пока я отдыхал у себя в каюте. Кушать не стал, нас кормили пять раз в день, физически столько не съесть. Около полудня вышел на построение и инструктаж. И тут в 7м отсеке прозвучал сигнал “пожар”. Как потом выяснилось, матрос там погиб сразу. На разведку пошел мичман – и тоже погиб.

В тот момент “Комсомолец” находился на глубине 350 метров. Срочно начали всплывать. Но сработала аварийная защита атомного реактора – “Комсомолец” потерял ход и стал просто грудой металла. Командир принял решение: сжатым воздухом “продуть” воду из спеццистерн. Всплыли. Но ситуация ухудшалась с каждой секундой. Шестой и седьмой отсеки в огне. На лодке 400 баллонов со сжатым воздухом. Огонь и кислород – гремучая смесь. Начало гореть даже то, что гореть не должно.

Я был в спасательной группе. Задача – загерметизировать и изолировать горящие отсеки. Мы едва успевали вытаскивать раненых и обожженных ребят. Казалось, вокруг ад – теснота, дым, нечем дышать, и я выношу своего товарища, который остался без кожи. Начались электрические замыкания. Мы не знали, что творится в шестом и седьмом отсеках, но в остальных ликвидировать возгорание удалось.

На базе знали о ситуации. Над лодкой уже кружили два военных самолета. Нам сообщили, что на помощь идут гражданские суда, люди начали эвакуироваться – прыгать в воду. А мы, спасательная команда, вдохнули свежего воздуха – и полезли обратно в лодку. Надо было забрать секретную документацию и аппаратуру.

В этот момент лодка накренилась. И пошла ко дну.

Пожар 07 апреля

07.04.1989 года атомная субмарина держала вахту в Норвежском море и со скоростью 6-8 узлов шла на глубине около 400 метров. Примерно в одиннадцать утра в электрооборудовании 7 отсека начался пожар, который быстро распространился на остальные отсеки. Огонь привел к нарушению герметичности 6-го и 7-го отсеков, что привело к поступлению в кормовые цистерны и корпус судна внешних вод. За каких-то полчаса аварийной ситуации, пожар развился и стал причиной возгорания в других отсеках: 5-ом, 4-ом, 3-ем. Стало невозможным и дистанционное управление системами корабля. Так как, в аварийном отсеке пожар не был ликвидирован в срочном порядке (что требовал устав), встала необходимость нейтрализовать огонь с помощью объемной химической системы пожаротушения. Однако, система оказалась бессильной перед пожаром высокой интенсивности. Комиссия, расследовавшая причины гибели подлодки, установила, что в концевом 7 отсеке судна пожар возник, так как электрооборудование привода рулевой системы загорелось и перекинулось на горючие отделочные материалы. Температура в считанные минуты повысилась до 1000⁰С и привела к тому, что система воздуха высокого давления была разгерметезирована и пожар еще больше усилился. В акте комиссии был отмечен факт пожара, как наложение двух противоположных для действий экипажа обстоятельств: пламя огня, которое требует герметизации отсеков, и быстрое нарушение прочности магистрали воздуха, требующее раскрытие отсеков. Эти факторы осложнили действия экипажа.

Когда К-278 всплыл, экипажу удалось локализовать огонь в 7-ом отсеке, загерметизирована оставшиеся. Одного за другим моряков, пострадавших от сильных ожогов и отравления, аварийные службы отправляли на свежий воздух, в результате чего большая часть команды была спасена. Но ослабевшим людям придется через несколько часов пройти еще одно нечеловеческое испытание после огня — ледяные воды Норвежского моря. Моряки не ожидали, что прочный титановый атомоход пойдет ко дну, и сделали роковую ошибку, поднимая людей наверх без специальных гидрокомбинезонов. Счет шел на минуты, а крепления плотов, на которые скомандовано быстро перебраться экипажу, не поддавались и не отсоединялись от корпуса судна. Корабль на глазах тонул и морякам пришлось броситься в ледяную пучину. Некоторым повезло больше и они успели забраться на спасательный плот, который наконец отсоединился, но уплыл в сторону от накатывающихся волн. Тем, кто оставался в студеной воде, оставалось только держаться на плаву и надеяться на помощь.

Всплытие

Вручную отсоединить камеру не получалось, хотя мы старались. Решили сделать это сжатым воздухом, в камере были клапаны. Пока их искали, раздался взрыв. Вода попала на аккумуляторные батареи, началось выделение водорода – он и взорвался.

Это нас спасло. Взрыв оторвал от лодки нашу камеру, она наполнилась каким-то жидким густым туманом. До сих пор никто не может понять, что это было, хотя я рассказывал об этом тумане во многих институтах. Я увидел, как передо мной падает мичман Юдин и услышал голос командира: “Всем включиться в ИДА!”. ИДА – индивидуальные дыхательные аппараты. Спустя годы, анализируя этот момент, я понял: голос не мог принадлежать никому из нас пятерых. Я помню его до сих пор. Кто знает, возможно, это был голос Бога.

Мичман Юдин не смог вовремя натянуть ИДА, мы с матросом Черниковым бросились к нему. Потом к командиру, он тоже не надел ИДА и умирал. И в это время прозвучал громкий хлопок. Наша камера всплыла на поверхность за несколько минут, стрелка глубиномера показала 0.

Внутреннее давление сорвало люк, и моего товарища Черникова выбросило на высоту примерно 30 метров. Ударившись сверху о воду, он умер сразу от разрыва легких. Меня тоже подбросило вверх, но я сумел ухватиться за горловину люка и удержаться.

Камера начала тонуть, и я попросту спрыгнул в воду.

Она была ледяной. Плюс 2 градуса. Волны – полтора-два метра. До ближайшей земли более 700 километров. Было жутко. Пришла в голову мысль, что после такой передряги я не могу так просто сдаться и умереть. И я поплыл.

В ледяной воде люди умирают через 15-20 минут. Я продержался 40… Мимо прошло судно, но в волнах меня не заметили. Но кто-то углядел оранжевый мешок погибшего Черникова, и тогда спасатели увидели меня. И направили к небольшому надувному плоту, за который держались мои товарищи. Их было около 60 человек.

Подходили суда. Но спасти удалось не всех. Люди умирали, даже когда их переносили на палубу. Переохлаждение, потеря сил…

Нас отогрели, покормили. Я плохо это помню. Только почувствовал облегчение, когда натерли коньяком ноги, которых не чувствовал.

Меня часто спрашивали, было ли страшно. Ну, может, несколько секунд. Когда висел на поручне, сверху лилась вода и понимал, что это – всё. Еще мелькнуло в голове: досадно, что молодая жена выйдет замуж после моей смерти. А потом события настолько быстро менялись, что не до страха. Надо было действовать.

Многие ребята с “Комсомольца” продолжили службу. Я не захотел. Был выбор – уехать в Москву, Питер, Одессу, Крым. Мы с женой выбрали Киев – спокойный город и от родной Винницкой области недалеко. Получили квартиру, через год у нас родилась двойня – мальчишки.

Шанс для пятерых

Я находился в эти секунды на своем боевом посту, который был герметично закрыт. Почувствовал, как нос лодки поднимается, поспешил к выходу. Возле трапа столкнулся с командиром, услышал крик дежурного офицера – втроем рванулись по трапу, но тут лодка встала под углом 85 градусов и резко пошла на дно.

Я успел ухватиться за трап, меня окатило холодной водой – оказалось, люк не закрыт. Кому-то из мичманов удалось захлопнуть его ногой. Но мы были в ловушке. У нас горели два отсека, и мы стремительно шли на дно. Правда, через какое-то время лодка встала горизонтально – она так устроена. Стало чуть легче, не нужно висеть на трапе. Но я уже терял сознание, когда меня подхватили и втащили в выходную камеру. Она была нашим единственным шансом.

Нас там оказалось пятеро.

В камеру начала просачиваться вода, которая под воздействием сжатого кислорода закипала на глазах. По учениям я знал, что будет дальше. Мы оказались в могиле. И тут снизу постучали. Командир приказал открыть люк, мы чуть замешкались. И, как оказалось, эти несколько секунд спасли нам жизнь – лодка резко провалилась. Начались взрывы. Стуки прекратились.

Мы продолжали лететь вниз. Сидели впятером в выходной камере и слушали, как умирает наш “Комсомолец” – лопались перегородки, взрывались цистерны. Слушали и молчали. Вспомнились родители и жена. Командир сделал замеры и сказал, что мы сейчас на глубине не меньше 1000 метров. Больше прибор не показывал. До сих не знаю точной глубины, сейчас лодка лежит на 1652. Давление было огромным, с минуты на минуту вода должна была нас попросту раздавить. От усталости я подумал, что это случится быстро и мы не успеем ничего почувствовать.

Наша задача была – отсоединить выходную камеру от подлодки.

Впереди планеты всей… по аварийности

Морская служба — дело непростое, особенно под водой. Чрезвычайно сложная техника да и сам океан ошибок не прощают. Это в равной степени относится ко всем флотам любой державы. Происшествия с ПЛ случаются на флотах всех стран. Но вот что говорит статистика. В период с 1945 по 2019 год было зафиксировано 186 аварий ПЛ, принадлежащих 16 государствам. При этом 109 происшествий (58%) приходится на советский (ныне российский) флот. 17 ПЛ, в том числе 7 атомных, советский ВМФ лишился навсегда. Трудно отнести такие результаты к разряду случайностей. Море для всех одно, значит, вероятно, вступает в силу субъективный фактор. Проявляться он может как в ошибках при проектировании и постройке кораблей, так и при их эксплуатации. В последнем случае причиной аварий порой становится недостаточный уровень подготовки экипажей ПЛ. Попавшие на флот не по призванию, а по призыву, имеющие к тому же невысокий общеобразовательный уровень моряки оказываются не в состоянии или не успевают осваивать сложнейшую технику, обслуживать которую им предстоит. К этому добавляется и то, что зачастую занятия по материальной части подменяются политинформациями или работами вне корабля, типа уборки территорий базы и т.п. У офицеров на корабле свои проблемы. Серьёзные знания, полученные в своё время в училищах, на курсах повышения и в академиях, растворяются в море бюрократической писанины, не оставляющей времени на изучение непрерывно обновляющейся техники, обучение подчинённых. А ведь от всего этого напрямую зависит безопасность корабля и его экипажа. Вот пример из трагической истории АПЛ «Комсомолец». Когда, покидая гибнущий корабль, моряки должны были воспользоваться спасательными плотами, оказалось, что никто из них, включая офицеров, не знает, как это сделать. Позже один из оставшихся в живых офицеров этой АПЛ на вопрос комиссии по расследованию причин катастрофы: «Занимались ли сбрасыванием плотов в повседневной жизни за последние 5 лет?» — ответил: «Никогда. Мы на флоте занимаемся писаниной бумаг, а не отработкой борьбы за живучесть. Никто никогда не отдавал аварийные плоты. Выход через торпедный аппарат тоже не отрабатывался. Как открывать авиационные (сбрасываемые самолётом) плоты, не знаем. Их я никогда не видел». И таких примеров, к сожалению, множество. Корабельные офицеры пишут в штабы, те, в свою очередь, тоже пишут. Над каждым штабом, будь то штаб бригады, дивизии или флотилии подводных лодок, есть следующий по иерархии штаб, вплоть до Главного штаба ВМФ. Горы бумаг оставляют мало времени для дел, которых много: надо думать о пополнении флота, разрабатывать стратегию, планировать учебные, а порой и боевые походы, решать вопросы обустройства баз, их снабжения и быта. Не только в кабинетах проходит служба штабных — периодически выезжают они на флот, иногда и выходят в море. В случаях ЧП им предстоит найти (или назначить) виновника. И делать это надо по закону и по совести. Это непросто и не всегда удаётся. Бывает, когда, выгораживая истинных виновников (порой себя самих), перекладывают вину на нижестоящих (хуже всего — на погибших), а то и просто списывают всё на роковое стечение обстоятельств или непреодолимые силы природы. Приведём пример. В 1983 году АПЛ К-429 проходила плановый ремонт на судоремонтном заводе, расположенном на Камчатке и принадлежащем ВМФ. Штаб соединения неожиданно решил форсировать завершение ремонта и немедленно отправить АПЛ в автономку, несмотря на рапорты её командира о явной технической неготовности корабля и о том, что большая часть экипажа лодки находится в отпуске. К его доводам не прислушались, предложив в случае несогласия снимать погоны и «партбилет на стол». 24 июня К-429 с наспех собранным с других кораблей экипажем вышла в рейс и в тот же день при первом погружении затонула на глубине 39 м (предельная глубина АПЛ этого типа — 300 м). Позже выяснилось, что причиной аварии стала ошибка заводских электромонтажников, которая вкупе с неподготовленностью сборного экипажа стоила жизни 16 морякам. Суд счёл (скорее, назначил) виновником трагедии командира корабля (несмотря на его рапорты о неготовности лодки и героическое поведение при спасении экипажа с затонувшей ПЛ), приговорив к длительному сроку заключения.

Вооружение

Ракетно-торпедное вооружение находилось в 1 отсеке. Туда входило 6 торпедных аппаратов калибром 533 мм. Управление автоматизировано, тип управления комбинированный, пневмогидравлический.

Автономный запас вооружения составлял 22 единицы, в стандартный комплект входило:

  • 2 крылатые ракеты с запуском из ТА С-10 «Гранат»;
  • 8 ракето-торпед ВА-111 «Шквал»;
  • 12 торпед САЭТ-60М.

Гидроакустическое вооружение соответствовало поставленным задачам. Попытка установки более совершенных систем в середине 80-х не увенчалась успехом из-за дефицита внутреннего пространства.

Так предложенная смена навигационного комплекса «Медведица-103» на систему «Симфония-085» была отклонена из-за невозможности высвобождения 30 м3 объёма. Видимо по этой причине характеристики «Симфонии» посчитали избыточными для многоцелевой субмарины, коим являлась К-278.

Такая же история произошла и с комплексами гидроакустики и связи, монтаж модернизированных систем требовал наличия свободного объёма, а его не было.

Поделитесь в социальных сетях:vKontakteFacebookTwitter
Напишите комментарий